Тренды

Страны, которые делают ставку на трансформацию экономики, окажутся в группе лидеров

Онлайн-саммит «Сценарии выхода из COVID-кризиса»

Михаил Фридман: «Взаимодействие с государством – важнейший неотъемлемый элемент трансформации»
  • Одна из причин фундаментальной недооценки российских активов – отсутствие стабильных, понятных и прозрачных правил игры, которые могли бы по достоинству оценить стоимость российских компаний.
  • На фоне изменений, которые неизбежно грядут, мы должны предпринять все необходимые усилия для того, чтобы сформулировать и упрочить в нашем обществе, в том числе в бизнес-сообществе, определенные стабильные правила. В этом и состоит миссия нашей инвестиционной компании А1.
  • Мы должны предпринять все возможные усилия, чтобы трансформация прошла максимально безболезненно.
  • Одним из главных участников игры, помимо бизнес-сообщества, является государство. Поэтому правила эти формулирует государство. Взаимодействие с государством - важнейший неотъемлемый элемент трансформации. Наряду с правилами жизни бизнес-сообщества важнейшей темой будет форма и методы взаимодействия с государством.
  • Инициатива А1 состоит в том, чтобы создать платформу, дать возможность высказаться людям, которые разбираются в вопросах трансформации - бизнесменам, экономистам, публицистам, всем интересующимся проблемой, чтобы наметить пути перехода к новой экономической реальности, к новым стабильным правилам, которые мы считаем оптимальными и наиболее эффективными в текущих обстоятельствах.

Владимир Мау: Вирус — это фактически вражеский генштаб, про который мы ничего не знаем
  • Вирус — это фактически вражеский генштаб, про который мы ничего не знаем, есть врачи, которые сопротивляются, есть ученые, которые пытаются понять, как повлиять на его решение. Принципиально в основе всего этого лежит не экономическая логика. Дальнейшее развитие связано с тем, как будут решаться не экономические вопросы. Это наиболее уместная аналогия с войной, поскольку здесь есть проблема неприемлемого ущерба, есть традиционная для военных действий проблема соотношения между людскими и экономическими потерями. В какой мере можно идти на людские потери ради спасения экономики? Одно влияет на другое, это во многом экзистенциальный выбор.
  • На самом деле мы не знаем почти ничего, что задает экономическую рамку, и в этом случае представляется важным перевод экономики на военные рейсы. Это требует другой экономической и организационной модели.
  • Нынешний кризис не структурный, не финансовый и не банковский, но в тоже время меры, которые должны сейчас приниматься, должны ориентироваться на структурную трансформацию.
  • Если говорить о дальнейшем развитии, то можно выделить 3 этапа:
  1. этап технологической пандемии и пути выхода из нее;
  2. этап перезапуска экономики и ее восстановление;
  3. этап нового экономического роста, сопровождаемый реформами.
  • С точки зрения государственной политики, при выходе из кризиса одним из ключевых приоритетов должны стать преодоление бедности и новая модель здравоохранения. Построение новой модели здравоохранения может быть железнодорожным строительством конца XIX века, идущим не от искусственно созданного спроса, а от потребностей человека, и вытягивающим за собой другие отрасли и сектора. Но мы не знаем эффективной модели развития здравоохранения.
  • Понятна модель пенсионной системы, и даже образования, а вот, что такое здравоохранение в достаточно развитом и стареющем обществе, где лечатся не больные за счет здоровых, а лечатся все, эта модель не понятна. Возникают огромные сомнения в перспективности страховой медицины, особенно в условиях нынешнего прогресса медицинских технологий. К примеру, если в скором времени при рождении ребенка будет понятно, к каким заболеваниям человек предрасположен, то его просто страховать не будут.
  • Стает вопрос о параметрах экономического роста. ВВП становится все менее релевантно, поскольку за последние 30 лет мы знаем много кейсов, когда ВВП растет, а благосостояние падает (Советский Союз конца 80х годов) или, когда ВВП стагнирует, а благосостояние растет (Япония последних 30 лет). Сама по себе цифра экономического роста не нужна, она бессмысленна. Технологии развиваются так быстро, что показатель ВВП их не отражает.

Роман Троценко: общее влияние пандемии в России продлится 24-30 месяцев
  • Мое ощущение, что общее влияние пандемии продлится примерно 24-30 месяцев (в России) и оно будет неравномерным. При этом будут территории, страны, которые уже не вернутся на траекторию нормального развития.
  • Снятие локдауна (англ. – карантина) во всех странах связано не с тем, чтобы появилась вакцина и не с тем, чтобы выработался групповой иммунитет, а связано с причинами экономического характера, потому что вероятность умереть от коронавируса 1.5%, а от голода 100%. Политики, бизнесмены, домохозяйства, выбирая получить экономическую смерть или иметь медицинские риски, но вернуться к работе, выбрали второе. На самом деле, это осознанный выбор в пользу снятия карантинных мер за продолжение нормального товарообмена. Это происходит в силу нескольких обстоятельств: невероятная сегментация международного разделения труда и 2/3 населения не имеет никаких денежных запасов.
  • Нужно понимать, что снятие карантинных мер не будет означать, что пришел конец пандемии.
  • То, что мы сейчас наблюдаем – это лишь первая волна. По всей видимости, сценарий будет похож на сценарий 1917 и 1918 года, в 2,5 волны повторения «испанки», которая прокатилась по миру.
  • Еще со времен Бориса Годунова России действует устойчивая экспортно-ориентированная сырьевая модель экономики. Каждый раз были разные виды сырья, которые продавались – пушнина, икра, воск и т.д. 
  • Я не верю, что что-то поменяется, если это не поменялось со времен Годунова, то почему это должно поменяться под воздействием коронавируса?
  • Через какое-то время произойдет восстановление рабочих цепочек создания стоимости во всем мире, и Россия вернется к тому месту, которое она занимает в этих цепочках. Это достаточно скромное место – в районе 1% мирового ВВП, в основном связанного с добычей сырья и первым уровнем передела данного сырья.
  • В той трансформации, которая будет происходить, Россия будет являться не криэйтером (англ. сreator – создатель), а консьюмером (англ. consumer – потребитель), т.е. Россия будет потреблять сервисы, которые будут появляться. Ожидать, что Россия будет удивлять новыми продуктами, не приходится. Это означает, что мы останемся в той экономической модели, что действует сейчас.
  • Нехватка капитала – фундаментальная проблема России, и она только усугубится в кризис. Перестанут существовать 30% малого бизнеса, 15-20% среднего бизнеса и на уровне 5% крупного бизнеса будут перераспределения.
  • На сегодняшний день стоит задача сохранения связей треугольника – общество, бизнес и государство, т.е. обеспечение приемлемого уровня жизни общества, сохранение бизнеса, как формы создания прибавочного национального продукта и закрепление всего этого мерами государственного регулирования.
  • Мы можем ожидать усилие влияния государства своей регуляторикой на различные процессы. Государство будет вынуждено поддерживать старую сырьевую модель, будет происходить дефрагментация общей задачи спасения через крупные компании и крупные проекты.
  • Нам не хватит запала и возможностей поменять существующую экономическую модель, но можно замахнуться на следующий уровень передела: в металлургии выйти в холодные прокаты и профиля, из газа перейти в газ химию, из дерева в строительные и хозяйственные материалы, из зерна к полуфабрикатам. И это была бы скромная, но тяжелая задача.
  • Мы будем «выбираться» 2-3 года до предшествующего уровня жизни в России. Это не приведет к изменению действующей экономической системе, т.к. у нас просто нет на это капитала.

Владислав Иноземцев: в условиях этой пандемии можно совершить огромное количество неэкономических реформ
  • Это абсолютно неэкономический кризис, это административное закрытие экономики, поэтому нужно понимать, что выход из него будет другим, чем был раньше.
  • Выход будет быстрым. И быстрота выхода будет связана с пониманием того, что людям нужно жить и есть, и что опасения эпидемии будут сведены на нет.
  • Эпидемия в том виде, в котором она сейчас есть, останется надолго, но экономика начнет возрождаться.
  • Выход будет происходить к предыдущим значениям. Никаких фундаментальных структурных изменений не будет. Все правительства будут максимально стремиться вложить большое количество денег в нынешнюю экономику, чтобы вернуть ее к тому состоянию, в котором находились на момент входа в кризис.
  • Будут страны, где выхода их кризиса совсем не произойдет. Больших изменений в большой экономике на протяжении ближайших лет мы не увидим.
  • Сейчас задача сводится к тому, что нам нужно вернуться в точку входа, укрепить те позиции, которые существовали, а дальше уже задуматься о том, что будет на следующей итерации.
  • Очень важно, что будет хотеть само государство – либо оно будет хотеть бросить все ресурсы для того, чтобы вернуть ситуацию, либо оно попытается этой ситуацией воспользоваться. У меня возникает ощущение, что Россия относится ко второй части. Потому что в условиях этой пандемии можно совершить огромное количество неэкономических реформ, действий и шагов.
  • Там, где государства стремятся вернуть ситуацию любой ценой – там выход будет быстрый. Там, где речь идет о проведении политических и социальных реформ – выход будет совершенно другого плана.
  • Ситуация заливки проблемы деньгами при низкой инфляции – это некая новая всеобщая реальность успешных государств, иначе говоря, денежных предложений будет бесконечно. И в тех государствах, в которых в ближайшие 2-3 цикла оно будет бесконечным, эти государства вырвутся в невероятные мировые лидеры. 
  • Опасность заключается в том, что некоторые государства могут считать ситуацию нормальной, допустимой, и долго на нее не реагировать. Дальше будет хуже.
  • С точки зрения России, нужны радикальные перемены. Нужно пытаться вырваться из старой парадигмы. Одна из фундаментальных проблем - уход национального капитала заграницу. Не преодолев эту проблему, решить какие-либо вызовы мы не сможем. Заниматься ограничениями, паспортами сделок, борьбой с офшорами – это позавчерашний день.
  • Если мы хотим более сильного варианта выхода из кризиса для России, то Россия должна становиться производственным офшором. Нужно попытаться предложить новую модель - если отменить налоги с производства, радикально уменьшить или отменить налог на прибыль, то в данном случае мотивация увода капитала исчезнет и возникнет мотивация к приходу капитала и компании в страну.  
  • Когда мы говорим о войне, о внешней воздействии, о пришедшей извне пандемии, это серьезный политический и экономический шок. Выйти из него, не перестроив и не модернизировав государство, практически невозможно.
  • Российскому государству в этой системе чрезвычайных мер очень комфортно.
  • Из этого кризиса мир выйдет с двумя моделями глобализации – с американской и с китайской. Позиционирование России немыслимо без выбора с какой группой мы хотим идти. 

Евгений Кузнецов: те страны, которые делают ставку на трансформацию экономики окажутся в группе лидеров
  • Параллельно с COVID-кризисом реализуется еще и системный процесс трансформации экономики. Европа предпочитает выходить из кризиса не замораживая, а наоборот ускоряя процесс трансформации своей экономики, делая ее зеленой и цифровой. 
  • Те страны, которые делают ставку на трансформацию экономики окажутся быстро в группе лидеров.
  • Мы сейчас находимся в очень интересной развилке, и абсолютно точно кризис не заканчивается, а антикризисные меры – это то, что нужно на ближайшие несколько лет.