Тренды

Юваль Харари: «У политиков должен быть барьер между умом и ртом» /РБК/

Источник: РБK

  • Самое важное, что сейчас нужно понять, — коронавирусный кризис не гонит нас ни в какое предопределенное будущее. Он может привести мир к разобщению, если страны начнут обвинять друг друга и откажутся от сотрудничества.
  • Но в то же самое время пандемия может объединить планету, если страны поймут, что лучший способ борьбы с глобальной проблемой — глобальное сотрудничество. Да, страны закрывают границы, чтобы остановить распространение болезни, но это не означает, что они не могут объединить усилия. Возможно, самое важное сейчас — это обмен достоверной информацией о болезни и способах ее распространения, совместные усилия по разработке лекарств и вакцин. Когда кризис закончится, одним из его уроков станет то, что странам нужно больше сотрудничества в таких областях, как здравоохранение и фармацевтика.
  • Кризис показал огромный разрыв в компетентности между руководством различных стран. При этом уровень компетентности не всегда связан с конкретной политической системой. Некоторые люди говорят, что авторитарные режимы справляются с болезнью лучше, чем демократические: например, Китай показал себя лучше, чем США. Но это ошибка: есть много демократий, которые проявили себя лучше, чем Китай, — Тайвань, Южная Корея, Новая Зеландия, Германия. И есть авторитарные режимы, которые справляются намного хуже, например, Иран. На самом деле тут нельзя рассуждать в духе: «Что лучше — демократия или авторитаризм?». Каждый тип государственного устройства имеет свои преимущества и недостатки.
  • Сейчас все правительства мира сдают экзамен: те, что покажут себя эффективными, получат поддержку людей. Репутация других, наоборот, будет подмочена, и власть их очень ослабнет.
  • История никогда не повторяется в точности, но большие идеи никогда не умирают раз и навсегда: они возвращаются в новой форме. Сейчас многие считают, что либеральная демократия находится в глубоком кризисе. Но ведь в течение ХХ века эта идеология прошла минимум через три крупных кризиса. Люди считали, что ей пришел конец, когда началась Первая мировая война. Затем был кризис 1930-х годов, когда к власти пришли фашистские режимы. Наконец, в 1950–1960-е годы многие жители планеты поверили, что будущее за коммунизмом. Но каждый раз либеральная демократия находила способ изобрести себя заново, появляясь на сцене еще более сильной, чем прежде. Это может произойти и со многими другими идеями. Ключ к успеху — умение учиться на своих ошибках и у соперников.
  • Увидим ли мы в будущем появление нового вида коммунизма, который учел ошибки, совершенные в ХХ веке, и перенял некоторые идеи либерализма? Такая возможность есть.
  • Алгоритмы становятся все более могущественными, но пока что они по-прежнему создаются людьми. В итоге они никогда не бывают нейтральными, отражая симпатии и антипатии создавших их программистов. Получается, что человеческие идеологемы играют роль даже в мире технологий. Сейчас множество программистов пишут алгоритмы, которые анализируют поведение людей. В основном их можно разделить на два типа. В некоторых странах алгоритмы наблюдают за людьми в основном в интересах государства. В других, например, в США, они чаще всего делают это в интересах корпораций. Возможен и третий тип, который сейчас не очень заметен, но в будущем превратится в крупное направление. Это алгоритмы, которые присматривают за правительством и корпорациями. Представьте, например, алгоритм, который наблюдал бы за действиями чиновников, чтобы не допустить коррупции.
  • В более отдаленном будущем, когда алгоритмы будут учиться совершенно самостоятельно, все совершенно изменится. Мы пока не можем представить, как будет выглядеть мир, когда это случится. Но я думаю, мы к этому не придем еще несколько десятилетий.
  • Сильнее всего от автоматизации труда пострадают развивающиеся страны — их экономика часто строится на том, что у них есть дешевые рабочие руки, которые заняты, например, в текстильной промышленности. Когда из-за автоматизации станет дешевле производить текстиль в Германии или США, а не в Бангладеш и Гватемале, развитым странам это, конечно, понравится. У них рабочих мест в действительности станет не меньше, а больше. Но экономика других стран достигнет полного коллапса, и они не смогут извлечь выгоду из возникновения новых отраслей экономики, которые создаст автоматизация.
  • Когда мы говорим об автоматизации, мы должны помнить, что в ближайшие 40 лет будут постоянно возникать новые рабочие места. Да, вам станут не нужны текстильщики, зато потребуется больше компьютерных инженеров или представителей профессий, которые мы пока даже не можем вообразить. Если бы вы отправились в прошлое на 40 лет назад и попытались объяснить своей бабушке, что вы — «ютьюбер», она бы просто вас не поняла. Беда в том, что часть людей не сможет позволить себе программу переподготовки. Так что дело не в том, что все люди потеряют ценность как работники, а в том, что некоторые станут более ценными, а другие — совершенно бесполезными с точки зрения экономики.
  • Успех Homo sapiens основан на умении сотрудничать, а не конфликтовать. Причина, по которой мир контролируем мы, а не слоны или шимпанзе, в том, что мы умеем кооперироваться в гораздо больших количествах, чем любые другие животные. Шимпанзе живут стадами по 50–100 особей. А мы можем объединяться миллионами, даже миллиардами. Если вы выставите человека на бой с шимпанзе, шимпанзе победит. Но если вы выставите миллион людей против сотни шимпанзе, победят, конечно, люди. Сотрудничество в таких масштабах подразумевает толерантность — умение уважать взгляды и нормы поведения людей, которых вы даже не знаете.
  • Все теории заговора вокруг COVID-19 вызваны тем, что большинству трудно понять, что такое вирусы и как они распространяются. Привлекательность теорий заговора в том, что они гораздо проще, чем настоящая наука, — а ведь люди не любят чувствовать себя глупыми и несведущими. Получается, что пока наука развивается, даря человечеству новые возможности, индивидам все труднее понимать последние научные теории и свежие открытия.
  • Вторая причина невежества — сознательная работа некоторых политиков и целых режимов. Они боятся науки, потому что наука — это то, что они не могут контролировать, как контролируют, например, СМИ. Они боятся любого независимого источника власти. А наука — это, пожалуй, самый важный такой источник. Получается, что невежество создают две силы — одна снизу, другая сверху. Но когда наступает по-настоящему большой кризис, люди все равно начинают доверять науке больше, чем кому бы то ни было.
  • Нам нужны политики, которые взвешивают свои слова, а не просто ляпают первое, что им приходит в голову. Если я скажу что-то, не подумав, это, скорее всего, не будет иметь никакого влияния. Но если известный политик обронит слово, исполненное гневом и ненавистью, оно станет семенем, которое прорастет в головах у миллионов людей. Нам надо стремиться не к власти ученых, не к «философу на престоле», а к тому, чтобы у политиков были барьер между умом и ртом и уважение к правде.